В свои 35 лет я думала, что меня уже ничем не удивить. Ни ипотекой, ни токсичным начальством, ни тем фактом, что авокадо всегда продается незрелым.

Краткое руководство по выживанию в XIX веке для попаданки: -Не попасть под лошадь (Провалено в первые пять минут). -Не нахамить наглому, до

Он уже не обычный африканский скотовод. Его жизнь превратилась в жестокую, бесконечную петлю. Он перерождается в прошлом — ровно в свой двадцатый

Снайпер из нашего времени приходит в себя в сентябре 1942 года — в теле молодого, необстрелянного красноармейца. Очнулся он прямо в теплушке, которую

Инженер из XXI века, привыкший к микроклимату офиса и капучино из автомата, попадает в тело молодого подмастерья в эпоху Петра I. Первое, что он

Зоолог Артём Волошин умер, как и жил — с головой в работе. Последней его мыслью была проклятая накладная на кормовые смеси для капибар, которая никак

У графа Александра Суворова война честная, с пушками и ружьями. У графини Варвары Суворовой – война тайная, с заговорщиками и шпионами. Не по вкусу

Бывший танкист Константин Иванович (в новом мире — Касьян, или лекарь Литвин) переносится в суровый 1382 год. Эпоху, когда над Русью нависает

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся лишь плиты перекрытия и куски бетона, когда твой

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся лишь плиты перекрытия и куски бетона, когда твой

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся лишь плиты перекрытия и куски бетона, когда твой

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся лишь плиты перекрытия и куски бетона, когда твой

Сергей был инженером и неплохо разбирался в механизмах, чертежах и сопромате. Ровно до того момента, пока не погиб во время работы над очередным,

Время тренировок и скрытых интриг подошло к концу. Начинается Ливонская война — конфликт, который в прошлой истории надорвал жилы Московскому

Для бывшего директора сельского музея, а ныне — царского дьяка Юрия Васильевича, это десятилетие пролетело как один день, наполненный тяжким трудом,

Директор маленького, дышащего на ладан сельского краеведческого музея жил тихой и размеренной жизнью. Его главные страсти — старинные прялки, пыльные

1988 год. Запах перемен уже висит в густом от пыльцы воздухе, но в этом колхозе время словно застряло где-то между хрущёвской оттепелью и брежневским

Сначала люди начали шептать: «тише». А потом — убивать за любой звук. Никто не понял, что произошло. Привычный мир, опутанный проводами и шумом

Вы все не успокоитесь? Хочется дорамы? Что ж… тогда-а-а-а… Берём что-то потоньше, но эластичное. Такое, чтобы тянулось и держало форму. Запихиваем

— Выбирай, Ирма, — мой жених смотрит на меня с холодным, леденящим презрением. — Ты или тихо и сама едешь в монастырь, чтобы доживать остаток жизни