Итак, мой текущий список дел выглядит предельно просто: Во-первых, поехать на Олимпиаду. Выйти против сотен других претендентов — юных гениев, каждый

Итак, мой текущий список дел выглядит предельно просто: Во-первых, поехать на Олимпиаду. Выйти против сотен других претендентов — юных гениев, каждый

Говорящие гримуары, норовящие укусить за палец при попытке их прочесть. Энергетические вампиры, высасывающие не кровь, а остатки твоего терпения на

Меньше всего я хотел получать проблемы на приеме отца, но двое людей, вышедших ко мне на террасу имели другие планы на этот счет. Ситуация

Я сорвал маску с того, кто стоял за покушением на моего отца. Вычислил, выследил и прижал к стенке. Вот только хищник оказался не один. Стоило мне

Коронер Громов в данный момент несколько занят: он пытается не проткнуть шпагой очередного наглеца на рассветной дуэли. Как только Его

С бандой, мечтавшей подмять под себя Феодосию, покончено. По крайней мере, пока что. До дуэли осталось всего две недели, и в моей копилке уже есть

С бандой, мечтавшей подмять под себя Феодосию, покончено. По крайней мере, пока что. До дуэли осталось всего две недели, и в моей копилке уже есть

Пока конунг Хельги, ныне князь Олег, намертво вколачивает сваи своей власти в фундамент Полоцка, его верные хирдманы Ратибор и Сергей уходят на

Князь Бездушный... Хм. А звучит-то забавно! Учитывая, что в своей прошлой, сугубо офисной жизни я был абсолютно индифферентен как к людям, так и к их

Мое сознание погасло в стерильной тишине университетской аудитории, среди пыльных фолиантов по антропологии. А взорвалось ослепительной болью посреди

Мое сознание погасло в стерильной тишине университетской аудитории, среди пыльных фолиантов по антропологии. А взорвалось ослепительной болью посреди

Петербург, 1904 год. Эпоха пара, стали и густых, неистребимых суеверий. Вадим — хирург и микробиолог из XXI века. Судьба-злодейка выдергивает его из

Пётр Брехт знает: менять Историю нельзя. Она сейчас идет по единственно верным, выверенным до миллиметра рельсам в светлое будущее. Любое грубое

Я никогда не верила в мистику. Для меня привидения, древние проклятия и волшебные порталы всегда были лишь плохим сюжетом для бульварных романов. Моя

Хроники Аальхарна. Начало. От монастырского послушника — на Железный Трон Вселенной. Планета Дея замерла в жестоком, душном Средневековье. Это

1914 год. До первого выстрела в Сараево остаются считаные дни, но для меня обратный отсчёт начался восемь лет назад. Восемь долгих и стремительных

1946 год. Изувеченная войной страна судорожно вдыхает воздух мирной жизни, пытаясь забытьть запах гари и пороха. Но до настоящего мира еще далеко —

1946 год. Страна, израненная войной, пытается встать на ноги и зарастить руины мирной жизнью. Но до настоящего мира еще далеко — по лесам и хуторам

Из солнечной Италии — прямиком в промозглую Москву 1971 года. Для Павла Ивлева, московского аудитора из нашего времени, это возвращение на родину